Жизнь в кредит — это не жизнь. Без реального среднего класса Россия станет очень средним государством

Наткнулся тут намедни на довольно показательное сообщение: объём выдачи кредитов в России за восемь месяцев вырос в 1,4 раза.

«В августе банки выдали физлицам 1,096 трлн рублей, а с начала года — уже 7,8 трлн. Главным драйвером стали кредиты наличными, которых набрали на 3,5 трлн рублей — больше, чем за весь прошлый год. Одновременно растёт рефинансирование: за первое полугодие объём таких кредитов превысил 430 млрд рублей, втрое превысив прошлогодний уровень. Рекорды бьёт и средний размер автокредита — 1,58 млн рублей».

Вроде бы хорошая новость. Банковский сектор оживает, кредитование растёт, граждане снова активнее тратят деньги. Вот только при ближайшем рассмотрении позитив быстро исчезает.

И что характерно, здесь снова проявляется та самая привычка измерять всё деньгами, о которой я писал несколько дней назад. Чем больше рублей выдано, тем лучше выглядит статистика. А что стоит за этими рублями, остаётся за скобками.

Между тем значительная часть роста связана с рефинансированием, то есть не с появлением у людей новых возможностей, а с попытками обслужить старые долги. Проще говоря, граждане берут новые кредиты, чтобы расплатиться с уже взятыми.

Но и это ещё не всё. Рост выдачи кредитов сверх объёмов рефинансирования означает, что люди продолжают увеличивать расходы за счёт заёмных средств. Не потому, что внезапно стали богаче, а потому, что собственных денег всё чаще не хватает.

И если посмотреть на ситуацию под этим углом, новость о «росте кредитования» мгновенно превращается в информацию о стремительно беднеющих россиянах.

Жизнь и вправду стала ощутимо дороже, а реальные доходы населения, не те, что красиво выглядят в ведомственных отчётах, а те, на которые человек действительно может что-то купить, либо не растут вовсе, либо сокращаются.

Лучше всего это видно не в банковской статистике, а в обычном продуктовом магазине. Так, по данным, прозвучавшим на «Коммерсант FM», россияне тратят на продукты примерно столько же, сколько раньше, но покупают при этом заметно меньше. И это в разгар сезона, когда те же овощи или фрукты по логике должны дешеветь.

На деле же за год капуста подорожала на 38%, свёкла, лук и картофель — примерно на треть, морковь — на 20%. Помидоры, по данным Росстата, прибавили более 24%.

Это и есть реальная инфляция в понимании человека, который не формирует индекс потребительских цен, а каждый день покупает еду.

В то же время рост доходов во многих сферах происходит преимущественно экстенсивным способом: хочешь больше получать — больше работай. Стоимость самого труда при этом принципиально не меняется. Возникает вполне классический случай про «мать на трёх работах».

Человек формально зарабатывает больше, — о чём с удовольствием пишут в своих отчётах наши чиновники, — но не потому, что его вклад в работу стали выше оценивать, а потому, что он продаёт работодателю всё больше собственного времени.

На этом фоне особенно удручающе выглядит постоянное увеличение фискальной нагрузки. Растут налоги, сборы, платежи, тарифы, появляется всё больше скрытых способов «относительно честного изъятия денег» у человека.

Одновременно расширяется пропасть между несколькими процентами «хозяев жизни», получающих запредельные доходы, и основной массой населения, которая даже при номинально вполне приличной зарплате едва сводит концы с концами.

Отсюда же вырастает ещё одна крайне неприятная тенденция — постепенное вымывание среднего класса. Причём, реального среднего класса, а не статистического.

Важно понимать: если у вас есть собственное жильё, машина, возможность съездить в отпуск хотя бы раз в году и относительно регулярно посещать рестораны, кино или театры, но при этом квартира находится в ипотеке, машина куплена в кредит, а развлечения оплачиваются кредиткой, то никакой вы не средний класс.

Вы такой же нищеброд, как большинство остальных, просто играющий роль обеспеченного человека за банковские деньги.

Настоящий средний класс отличается не набором внешних атрибутов, а финансовой устойчивостью. Возможностью пережить потерю работы, крупный неожиданный расход, болезнь, ремонт автомобиля или несколько месяцев падения доходов без необходимости немедленно бежать за новым кредитом. А вот с этим как раз становится всё хуже.

Для макроэкономической статистики подобные нюансы, конечно, не особенно важны. Машина есть — значит, обеспеченный. Квартира есть — значит, собственник. В отпуск ездит — значит, средний класс.

То, что всё это фактически принадлежит банку, а человек едва держится от серьёзных проблем на расстоянии одного пропущенного платежа, в красивую таблицу можно не включать.

Тем временем государственная политика всё чаще работает именно против тех, кто ещё пытается сохранить экономическую самостоятельность.

Вот простой пример — массовое закрытие салонов красоты. За январь-июль число ликвидаций бизнеса в сфере бьюти-услуг выросло на 52,5% и достигло 12,3 тысячи. С начала года обязанность платить НДС распространили на предпринимателей с выручкой выше 20 млн рублей вместо прежних 60 млн.

Для крупной корпорации — это цифры в бухгалтерской отчётности. Для небольшого бизнеса — вопрос существования.

В результате часть предпринимателей закрывается, мастера уходят в самозанятые и коворкинги, клиенты всё внимательнее смотрят на цену, потому что бесконечно перекладывать на них растущие расходы невозможно.

И это далеко не единственный пример. Можно вспомнить недавний скандал с новосибирскими фермерами, у которых государственные структуры уничтожили скот под надуманным предлогом в интересах одной хорошо известной корпорации. Или очередные инициативы Минцифры, название которого в народе уже само по себе начинает звучать почти как ругательство, по изменению правил работы интернет-провайдеров.

Результат подобных нововведений предсказуем: мелкие игроки уходят, рынок концентрируется в руках двух-трёх крупнейших компаний, конкуренция исчезает, цены растут. И так практически везде.

При этом объяснить происходящее исключительно выросшими расходами из-за СВО уже невозможно. По сути, в стране последовательно выстраивается государственный монополистический капитализм, где правила определяет не рынок — со всеми его недостатками и условностями, — а чиновничество.

Чиновник вообще превратился в России в самый влиятельный политический класс. Практически в отдельное сословие, заинтересованное, прежде всего в сохранении собственной позиции, полномочий и системы распределения ресурсов.

Отсюда же попытка закупорить социальные лифты. Мы постоянно слышим жалобы на короткую кадровую скамейку, на нехватку профессионалов, управленцев и инициативных людей. Но откуда им взяться, если система не работает?

Если наверх поднимают, прежде всего, тех, кто удобен, встроен, лоялен и понятен существующей бюрократии — тех, кто «в обойме»? Если многочисленные программы подготовки новых кадров заканчиваются в основном красивыми фотографиями, сертификатами и очередным отчётом о проделанной работе?

Круг замыкается. И вот здесь возникает проблема, которая значительно опаснее любых текущих экономических трудностей.

СВО когда-нибудь закончится. Санкции тоже не вечны. Возможно, не сразу и не все, но бо́льшая их часть со временем будет снята или потеряет нынешнее значение. Экономика получит возможность вздохнуть свободнее.

Но само по себе это ничего не гарантирует. Если целью людей, отвечающих за экономическую политику страны, по-прежнему останется не развитие России, а сохранение существующей системы чиновничьих привилегий, монополий и закрытых социальных страт, никакое окончание войны нас не спасёт.

Потому что внешнего врага можно победить, а вот враг внутренний — в нынешних условиях практически неуязвим.

В результате государство, которое само уничтожает малый и средний бизнес, концентрирует экономику в руках чиновников, губит любую инициативу снизу и превращает население в пожизненных должников, способно проиграть будущее вообще без всякого иноземного вмешательства.

А вместе с экономическим будущим мы рискуем потерять и шанс занять достойное место в той самой многополярной международной системе, о строительстве которой сегодня так много говорим. Вот и выходит, что без реального среднего класса, мы получим весьма среднюю Россию, со всеми, как говорится, вытекающими.