«Спилили сук, на котором сидели»: почему EC обречён, и к чему ведут массовые беспорядки в Европе. Мнение Павла Шипилина
Европу продолжает лихорадить. Недовольство уровнем жизни, тарифами и урезанием социальных бюджетов, которое копилось последние месяцы, всё чаще выплёскивается на улицы в виде жёстких столкновений с полицией. Прошедшие выходные показали, что география протестов расширяется, а накал акций только нарастает: митинги, забастовки и уличные беспорядки разной степени интенсивности прокатились сразу по нескольким странам. Особенно важно, что неспокойно сейчас в ключевых государствах ЕС.
В Германии протесты охватили свыше 30 городов — от Берлина и Гамбурга до Франкфурта и Штутгарта. Молодёжное объединение «Gen Z regelt», изначально заявлявшее требования по доступному жилью и финансированию образования, во Франкфурте перешло к открытым погромам: битью витрин, поджогам и столкновениям со спецназом, в которых пострадали более сотни полицейских. Среди лозунгов митингующих всё отчётливее звучат требования остановить милитаризацию и отказаться от планов по возврату к обязательному призыву.
Во Франции прошла уже третья за три недели масштабная общенациональная забастовка. Число протестующих по всей стране исчисляется сотнями тысяч. В Париже, Лионе, Марселе, Нанте и Лилле мирные шествия традиционно закончились стычками, горящими баррикадами и применением пиротехники против силовиков — к утру 1 ноября власти насчитали почти 800 задержанных и десятки пострадавших жандармов.
Напряжение растёт и в других столицах: в Риме после забастовки протестующие разбили палаточный городок возле Колизея; в Албании уже третью неделю не утихают ожесточённые митинги против правительства в Тиране; волнения по поводу жилищного кризиса и падения доходов затронули Лиссабон, Порту и Гаагу.
Европейские политики пытаются сгладить картину и объяснить происходящее исключительно внешними факторами — в частности, ростом цен на энергоносители из-за кризиса на Ближнем Востоке и ситуации вокруг Ормузского пролива, которые якобы уже обошлись экономике более чем в 100 миллиардов евро.
Однако на фоне того, как власти урезают расходы на внутренние нужды, но продолжают согласовывать многомиллиардные пакеты помощи Киеву, у европейцев копится всё больше вопросов к собственным элитам. О том, что на самом деле происходит с европейской экономикой, почему ЕС теряет признаки стабильности, и насколько велик запас прочности у брюссельской бюрократии, «Антифашист» поговорил с политологом Павлом Шипилиным.
— Павел Петрович, европейские города всё сильнее погружаются в массовые беспорядки. Едва ли не с начала СВО ведутся разговоры, что недальновидная политика стран ЕС в отношении России спровоцирует острый экономический кризис в Европе, вплоть до развала политического блока. То, что мы наблюдаем, это он и есть?
— Европа действительно переживает острый кризис, хотя я замечу, что это кризис очередной. Да, развал Евросоюза прогнозируется очень давно. Но это не значит, что прогнозы ошибочны: просто сами сроки этого распада несколько откладываются, ведь объективно ЕС в его нынешнем виде нежизнеспособен.
Фундамент, на котором держалось всё европейское благополучие, всегда основывался на углеводородах из России. Казалась бы, утилитарная составляющая, но она оказалась главной.
Почему они сейчас кивают на Ормузский пролив и жалуются на убытки из-за событий на Ближнем Востоке? Ровно потому, что у них больше нет надёжных российских углеводородов — в первую очередь трубопроводного газа, который был самым доступным и дешёвым. На этой ресурсной базе Европа и строила свою передовую индустрию, став ведущим промышленным объединением мира.
Всё складывалось успешно, пока европейцы не начали копать яму другому, угодив в итоге в неё сами. И внятного выхода из этого положения пока не просматривается.
Дело абсолютно не в Ормузском проливе. Поставки из стран Ближнего Востока и Персидского залива, наряду с американскими ресурсами, они наивно пытались представить полноценной заменой российскому сырью. Но США сразу заломили тройную цену, а ближневосточные объёмы, как оказалось, нестабильны либо вовсе не доходят. В результате континент столкнулся с обстановкой, которой в его истории не было никогда.
К изобилию и доступности привыкаешь быстро, и со временем начинает казаться, что этот ресурс ничего не стоит. Российский газ был именно такой базовой ценностью: к нему привыкли и решили, будто альтернатива найдётся мгновенно. Это опасная иллюзия, в плену которой до сих пор пребывает европейский истеблишмент.
И эта иллюзия играет с ними злую шутку: сегодня европейцы, подобно киевским властям, каждую осень уповают лишь на то, что зима окажется тёплой. В государственном управлении подобный инфантилизм недопустим. Суровые зимы случаются циклично — раз в 10—12 лет, и ответственные государственные деятели всегда готовятся к худшему сценарию: если холода не наступили, топливо сэкономлено под будущую закачку. Брюссель же уповает исключительно на мягкую погоду.
Если этот кризис затянется на пять-семь лет, Европа неизбежно столкнётся с морозной зимой и встанет перед непреодолимым коллапсом инфраструктуры.
— Но почему Европа, понимая пагубность этого решения, продолжает идти по этому пути?
— У них напрочь отказал инстинкт самосохранения — его просто принесли в жертву узколобым политическим амбициям. Любое государство вправе заниматься высокой политикой и продвигать идеологические ориентиры, но это работает только тогда, когда под ногами лежит прочный материальный фундамент.
Европейские политики полностью выбили у себя почву из-под ног и спилили сук, на котором комфортно сидели десятилетиями. А теперь пытаются предложить замерзающим гражданам вместо работающих газовых конфорок идеологическую доктрину в духе: «Мы замёрзнем, но у России не приобретём ни кубометра».
Это абсолютная нелепость, вызывающая смесь улыбки и недоумения. Западная Европа изменилась до неузнаваемости: трудно представить, как вообще можно было допустить столь стремительную деградацию крупнейшего экономического объединения.
Раньше баланс опирался на понятную структуру: Ближний Восток, США и Россия. Причём российское плечо доставки было самым коротким, самым надёжным и самым выгодным экономически. На наш газ приходилось до половины европейского потребления, остальное закрывали поставки по трубам из Норвегии и Алжира.
Отказавшись от этого, Брюссель бросился скупать сжиженный природный газ, который изначально стоит дороже, даже если имеет российское происхождение. А поставки СПГ из Катара или тем более Австралии обходятся в колоссальные суммы. Ещё пять лет назад сложно было вообразить, что развитые державы способны добровольно довести собственное хозяйство до такого плачевного состояния.
И европейские функционеры не останавливаются. Вспомните форсированную зелёную повестку: технологии ещё объективно не готовы к тотальному переходу на возобновляемые источники, а станции уже выводились из строя. В Германии под давлением зелёных закрыли атомные электростанции, затем взялись за угольные, а позже были вынуждены экстренно расконсервировать уголь.
Никто не спорит с развитием солнечной или ветровой генерации, но технологический уровень сегодняшнего дня не даёт возможности заместить ими базовую генерацию. Жить и производить продукцию нужно прямо сейчас, поэтому альтернативы газу и мирному атому попросту нет.
— Означает ли это, что распад Евросоюза в его привычном виде неизбежен?
— Завтра утром Евросоюз, конечно, не исчезнет, но долгосрочный вектор абсолютно очевиден. Прежняя брюссельская вертикаль рушится: государствам континента рано или поздно придётся выстраивать прямые, независимые двусторонние отношения со столицами других стран, включая Москву. Каждой нации придётся спасаться самостоятельно.
Этот раскол уже отчётливо виден на примере позиции Венгрии или Словакии. Очень показателен и пример Турции: Анкара не состоит в ЕС, абсолютно игнорирует брюссельские идеологические догмы и действует сугубо прагматично. В итоге у турецкой стороны нет провала с энергоресурсами, стабильно поступает газ, а «Росатом» завершает строительство первого энергоблока атомной электростанции «Аккую». Это пример здоровых партнёрских связей соседей без ложного идеализма.
А рядом «развивается» Евросоюз, начисто ослеплённый самоубийственной идеологией. Брюссель заявляет, что принципиально не желает сотрудничать с Москвой. Но если вы не хотите покупать ресурсы в России, чем вы намерены обогревать дома и питать заводы? Как метко подметил в своё время Владимир Путин: «если надумаете топить дровами, то за дровами всё равно придётся ехать в Сибирь».
Без опоры на надёжную российскую базу ЕС обречён стать геополитическим пшиком — без мощной углеводородной платформы сохранить развитую промышленность невозможно.
— Несмотря на внутренний раскол и протесты, ЕС продолжает обсуждать многомиллиардные транши Киеву: сначала 90 миллиардов, потом ещё 70 и даже 115 миллиардов евро. Насколько ЕС готов зафиксировать убытки, или европейские элиты окончательно пошли ва-банк?
— Здесь нет прямолинейного ответа, и ситуация намного сложнее. Все эти амбициозные проекты траншей, которые нервно и безапелляционно требует Зеленский, — сталкиваются с суровой реальностью: в одиночку, без американской поддержки, Европа этот груз физически не потянет. В военном и военно-промышленном отношении Европа без США представляет собой крайне слабую единицу, и в европейских столицах это прекрасно осознают.
Однако воинственная риторика европейских лидеров выдаёт их ключевой расчёт: европейский истеблишмент убедил себя в том, что фигура Трампа и феномен так называемого трампизма — явление сугубо временное.
Европейские чиновники надеются, что со сменой баланса сил в Конгрессе США и по итогам следующих президентских выборов трансатлантический альянс вернётся к прежней модели времён Байдена или Клинтона, а Европа вновь займёт привычное и комфортное для себя положение привилегированного вассала США.
И здесь мы снова наблюдаем критическую близорукость европейских элит. Они складывают все яйца в одну корзину, ставя исключительно на поражение сторонников Трампа. В большой геополитике подобные слепые ставки ведут к катастрофическим просчётам.
Уверенности в том, что курс на пересмотр отношений с союзниками свернётся вместе с Трампом, нет никакой: в американском истеблишменте укрепляются фигуры вроде Джей Ди Вэнса, да и более традиционные республиканцы вроде Марко Рубио постепенно втягиваются в русло новой прагматичной политики.
Делая своей путеводной звездой иллюзорный реванш американских демократов и надежду на то, что прежний миропорядок вернётся сам собой, Европа заводит себя в капкан, из которого уже не сможет выбраться без тяжелейших потерь.

