От портов до дата-центров: как удары по стратегической глубине душат экономику Украины. Интервью с Владом Шлепченко
Российские вооружённые силы существенно нарастили интенсивность ударов по украинской энергетической инфраструктуре в преддверии начала больших холодов. Однако под ударами оказались и не затрагиваемые до этого дата-центры.
Военные аналитики обращают внимание на изменение характера воздушной войны. Украинские парламентарии признают, что Киев «проворонил» появление у России реактивных дронов «Герань-4» и «Герань-5». Эти аппараты залетают в зону действия украинской ПВО на высоте более 7 километров, тогда как малая ПВО Украины эффективна лишь до 5 километров, а скорость дронов достигает 450—600 км/ч — украинские перехватчики их не догоняют.
Ещё одним направлением ударов стали дата-центры и объекты, обслуживающие государственные реестры. По данным Минобороны РФ, через киевские узлы шла не только гражданская связь, но и военная коммуникация: разведданные для ВСУ, мобильный интернет и Starlink для армии. После серии ударов в конце сентября на Украине перестали оформлять ID-карты и загранпаспорта, был отключён сайт Госмиграционной службы, произошёл сбой приложения военного учёта «Резерв+».
В разрезе продолжающейся воздушной войны Дональд Трамп публично призвал Владимира Зеленского «сбавить обороты» в атаках на российский топливно-энергетический комплекс, заявив, что удары по НПЗ создают проблемы не только для России, но и имеют более широкие последствия.
По словам Трампа, он говорил с Зеленским лично и просил его воздержаться от ударов именно по предприятиям, производящим дизельное топливо: «Есть много других целей. Не надо бить по дизелю. Это вредит [всему] миру». Зеленский, по утверждению американского президента, ответил уклончиво: «Ну, возможно, мы так и поступим».
Российская стратегия всё больше смещается в сторону войны на истощение. Удары по энергетике, логистике и промышленности призваны постепенно подорвать способность Украины вести боевые действия и содержать государственный аппарат. Насколько эта стратегия сможет дать необходимый результат, «Антифашист» обсудил в беседе с военным аналитиком Владом Шлепченко.
— Влад, какие сдвиги в воздушном противостоянии между противоборствующими сторонами произошли на стратегической глубине, и как это влияет на экономику Украины?
— По ударам на стратегическую глубину есть серьёзные позитивные сдвиги. Нам удалось парализовать морской экспорт. Украинская экономика находится в состоянии удушения: обрушились агроэкспорт и экспорт рудной продукции, а, по сути, — всей металлургии. К ударам по портам добавились удары по металлургическим комбинатам.
Это серьёзный успех с нашей стороны и большая проблема для противника, потому что у него ложится экономика. Украина зависит от внешнего жизнеобеспечения, постоянных вливаний денег. Но у неё были десятки миллиардов долларов собственных средств, которые она могла тратить на закупку вооружений и технологий, ни у кого ничего не спрашивая. Теперь эти объёмы придётся замещать из своего кармана Европе, а у неё и так тяжёлое финансовое бремя.
— В последний месяц много говорилось о роли реактивных беспилотников-камикадзе. Как они изменили ход конфликта?
— Судя по первым экспериментам с реактивными модификациями «Гераней» ещё в декабре 2023 года, затем эпизодическим применениям в 2024—2025 годах, можно говорить, что, скорее всего, произошла локализация производства реактивных двигателей (изначально китайских) на нашей территории. Либо в Китае построен завод, который работает на нас.
Стоимость реактивных двигателей для авиамоделизма, которые, судя по всему, были прототипами для наших двигателей, на гражданском рынке составляла около 15 тысяч долларов. При стоимости поршневой «Герани» в сборе около 20—30 тысяч долларов реактивный двигатель не выглядит дешёвым. Но дроны производятся массово, значит, производство локализовано, и цена существенно снижена.
От таких двигателей много не требуется: ресурс должен обеспечивать полёт в течение нескольких часов, причём в одну сторону. Супертехнологии не нужны, но это существенный прорыв.
Противник активно создаёт дроны-перехватчики. С реактивными «Геранями» должны бороться ПЗРК и войсковые комплексы ПВО, но этих систем относительно мало, а производство дорогое. Поэтому щит будет стоить дороже меча, и в экономическом плане мы всё равно будем выигрывать. Даже если они наладят массовое производство дронов или ракет-перехватчиков, экономика будет в нашу пользу.
Массовое применение поршневых дронов по нашей территории сбивается в основном нашими ракетными комплексами, а стоимость ракеты, как правило, выше стоимости беспилотника. Теперь мы создаём такую же ситуацию над их территорией. Переход на реактивную тягу придал новый импульс нашему воздушному наступлению, а массовое производство позволяет поражать даже те группы и классы целей, на которые раньше не хватало средств поражения.
— Помимо введения в бой новых типов оружия, в последние недели Россия начала наносить удары по дата-центрам и другим вычислительным мощностям ВСУ. Какой эффект дают эти удары?
— Здесь ситуация описывается фразой «хорошо, но мало», точнее поздно. С этого нужно было начинать в первые недели, может быть, месяцы. Уничтожение госреестров — очень серьёзный удар по дееспособности вражеского государства.
Сейчас это имеет эффект, но не надо самообольщаться: уничтожение дата-центров не приведёт к тому, что сценарий «Страна 404» станет реальностью. Противник за это время с помощью западных партнёров произвёл копирование основных баз данных.
Этим занимались и госструктуры Украины, и крупный бизнес, включая банки, операторов, телеком-компании. Всё вытащено на серверы в Европе. Кроме того, Украина продолжает пользоваться спутниковой связью Starlink, а судя по некоторым эпизодам, OneWeb также используется для военных и гражданских нужд.
Базы данных в формате бэкапов хранятся на территории Евросоюза, по которому мы не бьём. Канал связи полностью перерубить не получится. Возможно, удастся уничтожить кабель или хабы, через которые идёт трафик в Европу, но это не тот масштаб, что уничтожение дата-центров с серверами. Полного отключения интернета не будет.
Сейчас эффект достигается за счёт новизны: украинцы в шоке, что тотальная война — это когда выносят инфраструктуру у них, а не только жгут всё в Москве. Но они от этого шока оправятся. Украинское государство в первую очередь интересует репрессивно-мобилизационная составляющая: это политическая химера, которая жрёт отданное под её господство население.
Эта часть останется со связью и электричеством в любых раскладах, потому что отправка бусифицированного мяса — один из ключевых процессов, обеспечивающих выживание Украины. Для госструктур сохранят выделенные каналы, терминалы Starlink, электричество даже от дизель-генераторов. Для общества будет тяжело: ухудшится ситуация для бизнеса, экономика будет разоряться, Украина станет более тяжёлым грузом для правительства и спонсоров из Евросоюза.
Это шаг не в логике войны на сокрушение, а в логике войны на истощение: где-то гирьку повесили, где-то подрезали, стреножили. Это увеличивает тяжесть войны и постепенно выматывает общество. Но я не ожидал бы, что это радикально скажется на управляемости войсками и работе гражданских администраций, по крайней мере, в крупных центрах.
Крупные городские и областные центры останутся на связи и с интернетом. Периферия — другое дело: будет расширяться социальная серая зона. Люди уже прятались по заброшенным деревням в Харьковской, Черниговской областях, в районе Чернобыльской АЭС. Обрубание связи расширяет эту зону, где можно уклоняться от украинской власти. Для нас это скорее плюс, но без радикального одномоментного эффекта.
— На фоне продолжающейся воздушной войны Трамп вновь взял на себя роль миротворца, призывая Киев в первую очередь прекратить удары по российским НПЗ. В чем суть этих призывов?
— Она очень смешная, и удивляет, что на неё мало обращают внимание. Ещё год назад, в 2025 году, особенно весной, Зеленский вынужден был угождать Трампу, всячески его ублажать. Трамп вёл себя как вздорный старик, нарцисс, человек, который любит унижать окружающих.
Но Трамп провалился. Назвать его Акелой не поворачивается язык, но он превращается в хромую утку. Он провалил практически всё, за что брался с момента прихода к власти, кроме операции против Венесуэлы и захвата Мадуро.
Трамп проиграл тарифную войну Китаю, забыл о Гренландии, проиграл войну Ирану, который является прокси Китая. Сейчас Трамп — хромая утка, и Зеленский из-за этого сильно изменил позицию. Теперь ему не нужно угождать Трампу, теперь нужно слушать, что говорит Трамп, и делать наоборот.
Зеленский может помочь закопать политическое будущее не только Трампа, но и республиканцев. Он не получит ракет Patriot: Израиль первый в очереди, затем ближневосточные союзники США — Саудовская Аравия, ОАЭ. Они всегда могут предложить двойную или тройную цену против того, что может заплатить Украина, тем более с отключёнными портами и уничтоженным экспортом.
Зеленский и его окружение не дураки, а если дураки, им подскажут из Лондона. Зеленский входит в команду могильщиков Трампа. Он будет делать всё, чтобы республиканцы проигрывали ближайшие выборы, а затем и президентские.
Стратегия почти всей Европы — пересидеть Трампа и дождаться возвращения в Белый дом демократов, с которыми у них нормальные отношения. Было бы странно, если бы Зеленский не следовал этой стратегии. И если бы Кая Каллас, Мерц и другие союзники из Европы не подсказали ему. Он и сам это понимает.
Сейчас Зеленский будет делать всё, чтобы Трампу и Америке было хуже. Ситуация перевернулась: шут становится господином. Трамп, «великий и могучий диктатор, сокрушитель и покоритель всего мира», превращается в комичную фигуру. Хотя он и был комичной фигурой, но теперь это будет проявляться всё более явно, а груз допущенных ошибок начинает реализовываться.
В Америке выборы играют огромную роль. И это объясняет, почему американцы при всех слабостях всё равно являются успешным обществом. Ситуация с Зеленским и Трампом очень забавная, и удивительно, что о ней мало говорят.
— Какую позицию в этом смысле занимает Россия, и как мы ведём себя в отношении Трампа и переговоров?
— Трамп мечется между полупобедами и кучей начатых, но не законченных дел. Это человек взбалмошный, непоследовательный, экспрессивный, любящий производить эффект, но слабо способный к системной работе. Поэтому он наделал огромное количество ошибок.
Он проиграл две крупные войны: тарифную войну Китаю и горячую войну Ирану. Сейчас его ждёт расплата, он мечется и пытается найти выход из мышеловки, в которую сам себя загнал. Россия с самого начала заняла благожелательную позицию, шла навстречу, соглашалась, тонко эмулировала, но систематически придерживалась тактики выдвижения минимально неприемлемых условий.
Каждый раз, когда возникала угроза, что миротворческая агрессивность Трампа заставит Зеленского пойти на уступки, с нашей стороны аккуратно вбрасывались тезисы: Зеленский нелегитимный; мы согласны останавливаться по Донбассу, но по Конституции Херсонская и Запорожская области всё-таки наши. Зеленский каждый раз агрессивно реагировал и срывал очередной раунд, снимая угрозу переговоров, которые нам на самом деле не нужны.
— Что в таком случае остается делать России?
— Россия понесла большой ущерб. Удары противника стоили нам очень дорого: утрачены физические объёмы переработки и производств, не только нефтянка, но и оборонные предприятия. Экономически это видно по повышению налогов, сворачиванию государственных программ вроде льготной ипотеки. Это делается не от хорошей жизни.
Ущерб значительный, но мы смогли переломить ситуацию в воздушной войне и поставить противника в очень тяжёлое положение. Ключевой момент — парализация морской торговли, выключение вражеских портов, разрушение металлургических комбинатов. Мы достойно ответили на террор против маркетплейсов и складов: чудовищный ущерб нанесён малому и среднему бизнесу, а это основа любой экономики.
Поэтому России выгодно продолжать войну стратегических ударов. Киев сам вывел борьбу в воздухе в плоскость тотальной войны: нет запрещённых целей и приёмов, можно уничтожать всё. Они сами напрашивались, провели сорокадневную кампанию по принуждению России к миру, устроили геноцид торговых судов в Азовском море, радовались, наблюдая, как горят склады маркетплейсов.
Но им это быстро аукнулось: Россия свои проблемы может пережить и перетерпеть, а Украине намного тяжелее. Сейчас России выгодно продолжать обмен ударами, потому что мы наносим противнику существенно больший ущерб, чем они нам, при том, что у Украины намного меньше запас прочности.
Противник неприятно удивил на линии фронта, но это покупается ценой дополнительных потерь. Бусификация — не бесконечный горшочек из сказки. При всех успехах они потеряли Север, значительный кусок Харьковской области, не остановили наше продвижение к Орехову. Ситуация под Сумами висит на волоске. Поэтому России выгодно продолжать давление.
— Об ограниченности человеческого ресурса Украины много говорится, но каковы их реальные резервы?
— Ключевое преимущество Украины — государство не зависит от общества, оно на внешнем содержании. Поэтому оно может позволить себе настолько непопулярные меры, которые в любой другой воюющей стране давно привели бы к падению правительства и выходу на переговоры о капитуляции.
Центр принятия решений находится за пределами Украины, финансовые потоки идут извне и за пределы Украины. Поэтому Украина может держать своё население в чудовищных условиях, которые другому правительству стоили бы бунта. Они будут дальше выжимать и зажимать население. Но у них резервы не бесконечны.
В значительной степени их успехи — результат наших проблем: красивые доклады, вранье наверх, искажение информации, флаго-тыки и другие вещи, которые дезорганизуют наше управление. Эта проблема уже очевидна и рано или поздно будет решена, как решалось множество других проблем — от отсутствия железобетонных ангаров для оперативно-тактической авиации до чего угодно.
Плюс идёт развитие наших беспилотных войск, что элиминирует последнее существенное преимущество противника на поле боя. Когда эти процессы выровняются, начнётся быстрое сворачивание их фронта.
— Каков ваш общий прогноз на ближайшее время, куда всё идет?
— Война на истощение продолжается. В ближайший месяц она крайне врядли закончится. Это скорее ситуация следующего 2027 года. Тенденция благоприятная.
В понятных исторических аналогиях мы где-то в середине 1943 года: у противника уже точно нет шансов выиграть, но для победы придётся ещё очень много поработать. Ключевой фактор — мы можем эффективно уничтожать их тылы и сильно просадили их экономику.
Это говорит о том, что мы можем даже без сверхжертв и сверхусилий постепенно додавить врага, не проводя масштабных мобилизаций и не заваливая поля трупами. Главное — не торопиться и работать постепенно, системно, не пороть горячку.
