Александр Проханов: «Северный поток» сравним по своему значению с Крымским мостом

«Северный поток» состоялся. Ангела Меркель и Владимир Путин по морю, яко посуху, приблизились друг к другу и протянули стальные трубы, которые сошлись и лязгнули. Так лязгают железные рукопожатия, так грохочут стальные объятия, в которые заключили друг друга Германия и Россия.

Паскаль сказал: «Камень, брошенный в море, меняет всё море». Железный трубопровод, проложенный через Балтийское море, меняет весь океан мировой истории. Не надо лукавить, говоря, что смысл «Северного потока» — чисто экономический, что это борьба за рынки, борьба за дешёвые углеводороды. «Северный поток» — это инструмент политики, это мощная тысячекилометровая плеть, которой Россия подгоняет утомлённую лошадь европейской истории.

Я был на строительстве «Северного потока» в ту пору, когда он вёлся ещё по земле. От Вологды, где пошло разветвление основных магистралей российских газопроводов, на автомобиле я проехал тысячи километров до Балтики, минуя болота, лесные дебри, оставляя в стороне города и селения, вслед за этой трубой вышел на берег Балтийского моря в том месте, где труба через несколько лет должна была окунуться в воду. Это был удивительный берег: стройные, озарённые солнцем смолистые сосны, морская лазурь, неподалёку от берега — чудесная, женственно прекрасная отмель. Я думал: каким будет этот берег через несколько лет, когда сюда ухнет сталь, загрохочут насосные станции, отчалят от пирсов первые корабли и трубоукладчики. И вот теперь это всё свершилось.

Состоялся русский стальной «Дранг нах Вестен». Вокруг трубы, как вокруг гигантской стальной оси, вращается и будет крутиться огромный ворох политических явлений, страстей, интриг, тайных заговоров, коммерческих сделок — бесконечный круговодоворот мировой игры.

Первые лица государств, разведывательные службы, дипломаты, экологи, технократы, специалисты по стали, геологи, отчаянные и неутомимые блогеры и шоумены — всё это завертелось, завихрилось вокруг, казалось бы, тихого и неподвижного, лежащего на дне Балтийского моря газопровода.

Но среди всех этих вихрей, политических спектаклей, воплей, криков восторга и ненависти таится глубинная, невидимая миру интрига, во имя которой и строился этот газопровод, во имя которой этот газопровод едва не был остановлен. И теперь, когда завершилась стыковка и проведён последний огненный шов, эта интрига медленно и неуклонно всплывает, как огромная загадочная рыба.

Путин и Байден, которые встретятся через несколько дней, уже договорились о главном. Они договорились о том, что газопровод «Северный поток» будет построен, Америка отказывается от помех, которые она чинила фирмам-строителям, а Россия замедляет своё стремительное сближение с Китаем, к которому она устремилась бы, если строительство газопровода было бы остановлено. Россия угрожала Америке тем, что в случае запрета на продолжение строительства газопровода она окончательно повернётся лицом к Китаю — вплоть до заключения с Китаем военно-политического союза, что является поддержкой Китаю в его соперничестве с Америкой и существенной помехой для американцев, которые в стратегическом альянсе Китая и России видят огромную и, быть может, непреодолимую для себя угрозу.

Газопровод, коснувшись немецкого берега, резко усиливает Германию. Германия и без газопровода неявно доминировала в Евросоюзе, становясь постепенно крупнейшей державой Европы, диктующей свои принципы и цели остальным странам, превращающимся всё более и более в сателлитов Германии. Теперь же, когда вместе с русским газом в Германию пришёл мощный политический порыв России на Запад, когда зревший долгие послевоенные годы стратегический союз Германии и России обнаружил свои новые формы и новые грани, теперь можно сказать, что ось Москва—Берлин, ось Россия—Германия выглядит как стальная нить газопровода протяжённостью в несколько тысяч километров.

С пуском «Северного потока» кончается шантаж со стороны Украины, которая полагала, что она, предоставляя транзит для российского газа в Европу, контролирует российскую политику, в состоянии воздействовать на ситуацию, возникшую на Украине после возвращения в Россию Крыма и восстания в Донбассе. Теперь Украина находится в положении жалкого побирушки, умоляющего Россию продолжать транзит газа через Украину. Этот транзит милостиво был обещан, но в любой момент это обещание может быть отозвано.

Когда нам говорят, что Россия — углеводородная страна, что экономика России является одномерной, сырьевой, забывают сказать, что сама русская углеводородная индустрия является громадным технологическим, научным и экономическим чудом. Ибо эта индустрия разбросана на огромных пространствах севера, запада, Восточной Сибири и Тихого океана. И сама эта индустрия требует от России великого трудолюбия, всевозможных умений, колоссальных научных и технических достижений. Ибо эта индустрия связана с извлечением газа и нефти из очень тяжёлых, промёрзлых земель среди неудобиц, вечной мерзлоты, буранов, среди опасности половодий и лесных пожаров. Насосные станции, газопередающие системы, измерительная аппаратура, слежение за газовыми потоками, за состоянием трубы, слежение, которое ведётся с земли и из космоса, сбережение и охрана этих гигантских пучков стальных магистралей, охрана их от диверсий, от повреждений, постоянное наблюдение за качеством трубы, устранение разрывов, что сулит большие бедствия для окружающей природы, — всё это делает газовую индустрию России верхом совершенства и великим достижением русских инженеров, геологов и политиков.

Газопровод «Северный поток» по своему значению сравним с Крымским мостом. И если Крымский мост лежит над морской гладью, уходя в небеса, то «Северный поток» лежит глубоко под водой и впивается в самую сердцевину европейской и мировой политики. Хвала Ермаку Тимофеевичу, одарившему Россию несметными богатствами.

Железные объятия двух великих держав — Германии и России — лязгнули и сомкнулись. Петербургский экономический форум был праздником, на котором было объявлено о завершении строительства. Сам этот форум был созван как символ российского экономического и финансового могущества. Ради этой проложенной руками рабочих и инженеров трубы на петербургский форум съехалось множество вельможных, знатных людей. Сюда приехали всемогущие банкиры и главы мировых корпораций, на форуме выступали знаменитые артисты, музыканты и певцы. На этот форум съехался весь бомонд, блистая сверхдорогими туалетами и драгоценностями. На форум были приглашены самые красивые и дорогие шлюхи, обладание которыми стоило баснословных денег. Форум после каждой панели жевал, пил, пьянел, валял дурака, разыгрывал спектакли за столами. И каждый такой обед стоил столько, что на эти деньги можно было бы накормить губернский город.

Банкиры, промышленники и политики ликовали — это была их победа. Но является ли это победой маленьких русских деревенек, которые долгими морозными ночами топятся берёзовыми дровами? Является ли это праздником для одиноких матерей, которые, выбиваясь из сил, со слезами на глазах растят своих осиротевших детей? Является ли это праздником для жителей крохотных поселений, в которых за последние годы исчезли фельдшерские пункты, и люди для того, чтобы лечиться от болезней, порой смертельных, вынуждены ездить за сотни километров? Заключила ли российская власть в свои объятия свой народ?

Между тем в Волгограде на стене планетария реставраторы под слоем извёстки обнаружили барельеф Сталина. В своё время вандалы молотком разбили и изуродовали этот барельеф, забросали его грязной извёсткой и замалевали белилами. Теперь же этот барельеф обнаружился, и городские власти, несмотря на вопли и стенания местных либералов, решили реставрировать его и открыть народу.

Под Петербургом, в Гатчине состоялось открытие памятника императору Александру III. И на груди могущественного русского царя вместо ордена Андрея Первозванного вдруг оказалась Звезда Давида. Где ФСБ и где Моссад? Царь из гетто.

    Календарь